Кто те, кто формирует наши взгляды и открывают нам «нужные двери» восприятия, при этом оставляя возможность закрыть «ненужные» самостоятельно?
«Вы можете потерять свою девушку, свою жену, своих родственников, свою работу и, может быть, даже свой разум. Вы можете голодать три или четыре дня, вы можете замерзнуть на скамейке в парке, вы можете попасть в тюрьму, над вами могут потешаться, над вами могут смеяться, вы можете быть одиноки. Одиночество — это дар. Все вокруг вас — это проверка вашей выносливости, испытание вашей решимости. И вы сделаете это, несмотря на отверженность и ничтожные шансы, и это будет лучше всего, что вы можете себе представить. Если вы собираетесь это сделать, идите до конца. Нет ничего лучше. Вы будете наедине с богами, и ночи будут пылать огнем. Жизнь станет сплошным торжеством. Это единственная борьба, в которой стоит сражаться.»
Сейчас Чарльза Буковски расхватали на цитаты, и он уже давно стал мейнстримом. Но для меня он был и будет мастером деконструкции, показавшим, как можно формулировать и выражать свои мысли, с предельной точностью и честностью.
Писать емко, не размазывая смыслы по листу, дано не всем. Буковски десятилетиями выковывал это умение один на один, через внутреннюю писательскую боль непризнания. Его слова — как клинок, режущий без лишних движений.
Сама возможность — вот так просто взять и, создавая конструкции из слов, полностью передать суть внутри тебя и снаружи, стала когда-то открытием для меня. «Золотой укол» осознания случился лет двадцать назад.
Я тогда учился в колледже. По средам и субботам после семи вечера у меня были тренировки по борьбе. В один из таких дней, после занятий, я пришел в квартиру родственников, которая была рядом: коротать время. Квартира какое-то время пустовала: диван, стул, стол, плита, да чайник. Из развлечений — телевизор с шестью каналами и полка с книгами. Смотреть чушь «по ящику», да еще и с рябью, было за гранью юношеского восприятия, поэтому я листал книги, без надежды найти что-то для себя интересное.
Книг было немного, может штук двадцать, «тотальный разносол» из авторов. Обложка у одной была желтого цвета. Я взял ее в руки и прочитал: «Спросите у пыли», Джон Фанте. Следующие дни я читал, оторваться было невозможно. Текст, с учетом перевода, был очень легкий, но фразы были емкие и четко передавали смыслы. За контекстом я вдруг увидел каркас: слова стали восприниматься как строительный материал, из которого можно возвести что угодно.
Уже намного позже я нашел цитату Буковски к этой книге Фанте, которая логично подытожила мое впечатление:
«…Как человек, отыскавший золото на городской свалке, я пошёл с книгой к столу. Строки легко катились по странице, одно сплошное течение. В каждой строке билась собственная энергия, а за нею — ещё одна строка, ещё и ещё. Сама субстанция каждой строки придавала странице форму, такое чувство, будто что-то врезано в неё. Вот, наконец, был человек, не боявшийся эмоции. Юмор и боль переплетались с изумительной простотой. Начало этой книги было для меня диким и невозможным чудом…»
Книгу я дочитал, а что-то внутри меня достаточно быстро упаковало и убрало этот опыт в дальний уголок подсознания. С той же легкостью достав и распаковав его сейчас.
Джон Фанте стал для меня мостом, или лучше сказать проводником, открывшим «дверь» с возможностью иначе смотреть на текст, а позже понять и воспринять Чарльза Буковски.